Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Long Island

"Детские вопросы" на Литрес и в "Знамени"

"Детские вопросы" теперь можно загрузить на Литрес.



А в мартовском номере "Знамени" появилась замечательная рецензия Olga Balla, которую с благодарностью привожу ниже.

НАБЛЮДАТЕЛЬ

скоропись ольги балла

Михаил Эпштейн. Детские вопросы: диалоги. — М.: ArsisBooks, 2020.

Collapse )
Long Island

Как у ребенка возникает чувство вины.


Вышло новое издание книги "Отцовство. Опыт, чувство, тайна" (М., Никея, 2020). Это первая моя книга —  дневник переживаний и размышлений новорожденного отца (от первых  движений дочери в утробе матери до начала второго года, когда она начинает ходить и говорить).


Благодарю Михаила Барышникова и св. Владимира Зелинского за отзывы на обложке и за Послесловие к книге.

Привожу фрагмент из главы "Вина".

Collapse )
Long Island

Три причины родиться в этом мире. Рождественское.

Почему жизнь, в своих исходных условиях, вызывает чувство счастья? Ведь могло быть иначе — страдания, злости, обиды. И всего этого тоже хватает, но в истоке — счастье.

Можно выделить три причины (но их больше, больше).

Во-первых, вещи и их свойства и действия соответствуют друг другу. Есть изначальный порядок. Солнце светит, река течет, земля твердо держит на себе, цветок пахнет, кошка мяукает, листья зеленые, небо синее, рука берет и дает, ноги ходят, легкие дышат и т.д.

Во-вторых, в мире постоянно что-то происходит. В нем не скучно. Что-то все время появляется и исчезает. Ветер дует. Вода плещется. Дерево качается. Мама приходит и приносит игрушку. День и ночь сменяют друг друга. Приходит время завтракать и обедать, гулять и учиться. Можно следить за миром, как в кино, наблюдать в нем сюжет, перемены.

И третье — в этом сюжете можно самому участвовать и видеть, как твои действия что-то меняют в нем. Ты протягиваешь руку — и ее кто-то пожимает в ответ. Ты рисуешь — и твои линии и краски остаются на бумаге. Ты говоришь что-то хорошее — и кому-то становится теплее и легче на сердце. Ты чувствуешь, что мир приемлет тебя, он открыт твоим действиям, он с тобой "водится".

Таковы три условия счастья: порядок, изменчивость, участие.

Конечно, это детский, наивный взгляд на природу счастья, но ведь мы рождаемся в этот мир именно детьми, и даже Богочеловек не избежал этой участи. Если из таинственных глубин жизни и таинственных высот духа сделан такой выбор, значит, этот мир его заслуживает.

С Рождеством всех, кто празднует его сегодня! Света, тепла, любви, счастья!

Long Island

Зачем вообще всё? Детские вопросы, недетские ответы.

Только что вышла моя книга, точнее, книжечка, где я пытаюсь ответить на сотни вопросов, заданных детьми и подростками (от 3 до 15 лет), — на понятном для них языке ("Детские вопросы". ArsisBooks, 2020, 176 сс.)

Этот замысел родился из замечательной передачи израильского журналиста и фотохудожника Dima Brickman "Детские/недетские вопросы", куда он и меня пригласил (наш разговор с Брикманом, видео). Я так воодушевился, что часовой беседы мне показалось мало. Дети — прирожденные философы, поскольку видят мир впервые и ставят под сомнение самое очевидное. Их гениальные вопросы побуждали думать еще и еще. По моей просьбе и по своей необычайной щедрости, Дмитрий прислал мне все 700 вопросов, которые он накопил для своей передачи. Отобрав из них примерно половину и расположив по темам, я решился поделиться своими ответами с читателями, среди которых, надеюсь, будут и дети. Собственно, цель книги — вовлечь детей и взрослых в общий разговор о самых важных явлениях мироздания.

Вот некоторые вопросы (из более 300):
Почему я — это я?
Зачем они делают детей, а потом их ругают?
Можно мне не умирать?
Зачем вообще всё?
Почему ему можно, а мне нельзя?
Душа иногда побаливает, почему?
Страсть — это страшно?

Ответы краткие, укладываются в несколько строчек.

Издание иллюстрировано замечательными, специально созданными рисунками Ira Litmanovich, один из них— на обложке книги.

Книгу пока что можно приобрести только на ярмарке нон-фикшн в Москве, в Гостином  дворе (ул. Ильинка, 4), на объединенном стендe "Независимый Альянс", издательство ArsisBooks, 5–9 декабря.

Long Island

Бахтинские "сироты". Сиротство как модель культурной преемственности

Два года назад умер Сергей Георгиевич Бочаров (10.5.1929 — 6.3.2017) — филолог, литературовед, автор работ о Пушкине, Баратынском, Гоголе, К. Леонтьеве, Л. Толстом... Уже в 1960-е гг. он был фигурой легендарной. Помню восторженный шепот филологических девочек, когда он появился на каком-то вечере в МГУ. "Посмотри, это Бочаров, ведь правда, он похож на Христа?"

В Бочарове была тонкость, изящество, сосредоточенность, самоуглубленность, мало свойственные даже лучшим представителям советской интеллигенции. Он умел нести в себе какую-то тишину.

Collapse )
Long Island

Детские вопросы (они же проклятые). О смысле всего

+T-

Замечательная идея: задавать в упор детские вопросы взрослым и обнаруживать в последних маету незнания и поспешность суемыслия. Спрашивается: для чего жили? Кстати, это единственный контекст, где слова "детский" и  "проклятый" выступают как синонимы.

А придумал эту передачу-вопрошайку израильский фотохудожник и журналист Dima Brickman, с которым мы  встретились в Тель Авиве и записали этот разговор 24 апреля. Я бы с радостью попытался ответить на все 700 вопросов, которые впрок заготовил Дмитрий (и может быть, напишу когда-нибудь такую книгу). Но мне досталось всего 20 — и час времени на раздумья..."

На какие только вопросы не пришлось ответить! Дети — маленькие Сократы. "Зачем нужен я?" "Как выглядит рай?" "Когда вернется коммунизм?" "Зачем вообще всё?" "Кто такой Бог?" "Что такое любовь?" "Мама, зачем тебе я?" (девочка двух с половиной лет) "Что сделать волшебной палочкой (одноразовой)?" "Зачем мы живем и почему умираем?"

"Все мы недолюблены". Детские вопросы с Михаилом Эпштейном.

Передаче уже несколько лет, и раньше на эти и другие детские вопросы отвечали А. Генис, Б. Акунин, В. Долина, Д. Рубина, Б. Гребенщиков, Л. Рубинштейн, М. Кронгауз, И. Губерман и другие. Так что есть почва для сравнения.

Long Island

Об отцовстве

Ровно год назад вышла кн. "Отцовство. Роман-дневник". Привожу рецензию Василия Костырко и нашу беседу с ним.

Михаил Эпштейн. Отцовство. – М.: 2014, «Никея», с. 320.

Перед нами странная, мало на что похожая книга. Она далеко не является художественным произведением ни по форме, ни по первоначальному замыслу. Перед нами дневник молодого отца, начатый в феврале 1979 года двадцатидевятилетним советским филологом, у которого родился первый ребенок, дочь. Цепочка наблюдений за развитием ребенка и чувствами, которые он вызывает у отца на протяжении полутора лет. В качестве фона - разбор всевозможных литературных сюжетов, философских максим, притч из Священного Писания и т. п.

Collapse )

Long Island

Грусть детства

Отрывок из "Отцовства":
...Откуда же тогда представление о детстве как о самой яркой, ослепительной поре? Лев Толстой и Сергей Аксаков, Иван Бунин и Владимир Набоков... Разве ощущения счастья, самозабвение, огромность и непосредственность впечатлений, которые преобладают в их воспоминаниях, не составляют сущность детства?

Но может быть, их писательский взгляд направлен туда, а не оттуда? Одно дело – глядеть на свет, другое – из света: все кажется темнее. Для взрослых детство – утраченное самозабвение, для детей – приобретаемое самосознание. И когда Бунин пытается взглянуть оттуда, глазами ребенка, у него вырывается скорбный возглас:
«Каждое младенчество печально: скуден тихий мир, в котором грезит жизнью еще не совсем пробудившаяся для жизни, всем и всему еще чуждая, робкая и нежная душа. Золотое, счастливое время! Нет, это время несчастное, болезненно-чувствительное, жалкое».

Конечно, взрослые видят в детстве прежде всего то, из чего они сами уже выросли: умилительную наивность, невинность и целомудрие. Сами же дети постоянно ощущают потерю и дробление своей цельности, раздвижение и враждебность пространства, раньше любовно их облекавшего.  Ребенок постоянно  покидает обжитый им накануне мир и переселяется в другой. Прежняя, бессознательная связь с мирозданием слабеет, новая, сознательная, еще зыбка и не обеспечивает уверенности, уюта. Детство – это глушь, заброшенность, стремительное выпадение в пустоту, тысячи внешних раздражителей, на которые неизвестно как ответить, и тысячи внутренних побуждений, которые неизвестно как утолить. Это время величайшей растерянности и одиночества, гигантского, ни с чем последующим не сравнимого отчуждения.

Взрослый человек может чувствовать себя чуждым тому или иному – каким-то обычаям,  людям, природе; если же он чужд всему, то это состояние, ведущее к самоубийству. Ребенок же в таком состоянии начинает жить: он в первые годы проходит ту страшную полосу отчуждения, которая способна сломать взрослого, закаленного человека... Созревая, он обретает новые берег и пристань – в сознании, твердо сомкнувшемся с явью. Для взрослого они соединяются вновь – в сознательном действии, умении приспосабливать свое «я» к обстоятельствам и приспосабливать их к себе. Но детство, исторгнутое из сна и не достигшее яви, повисшее, как шаткий мостик, между двумя бесконечностями, – как может оно быть счастливым? Если взрослые тоскуют по детству с его цельностью, то как же оно само должно тосковать, утрачивая ее так стремительно, не по годам, а по дням и часам!..
Long Island

Евангелие от младенца.

Михаил Эпштейн. Отцовство: роман-дневник. – М.: Никея, 2014. – 320 с.
Рецензия Ольги Балла-Гертман
otcovstvo_onephoto_full
Место Михаила Эпштейна среди сегодняшних русских мыслителей – особенное. В последние годы он двинулся несколько в другом – хотя из того же корня растущем и безусловно не менее интересном – направлении, чем то, что было отчетливо намечено на страницах писанного три с лишним десятилетия назад отцовского дневника. Сегодня Эпштейна более всего занимает, насколько мне известно, взаимодействие философии с гуманитарными науками, возможное их обновление при активном участии философии и точки роста современного русского языка (а с ним – и языкового сознания), разведывание и стимулирование его способности к образованию новых форм и ухватыванию не замеченных прежде смыслов. "Отцовство" позволяет увидеть своего автора как мыслителя по существу религиозного, как богослова и метафизика (отечественный интеллектуальный ландшафт такими людьми не перенаселен, что само по себе добавляет Эпштейну особости, но это еще не все ее источники). Он, на самом деле, и теперь таков, разве что это может быть – при невнимательном взгляде – менее заметно (все, что он пишет, – по существу, о том, что творение мира, в частности его смысловой сферы, – продолжается, притом с человеческим участием). Родительский же дневник представляет нам Эпштейна как религиозного мыслителя в чистом и классическом виде.Collapse )
Long Island

Геометрия отношений

В издательстве "Никея" только что вышло переиздание моей книги "Отцовство" (предыдущее выходило 11 лет назад).
Интервью "Независимой газете"
Геометрия отношений
Михаил Эпштейн об интимном дневнике для всех, инерции русского языка и преображении любовью
Книга «Отцовство. Роман-дневник», переизданная весной 2014 года, занимает среди его работ особое место. Это своего рода культурология родительского опыта. Об этой книге, пределах интимности и проблемах языка с Михаилом ЭПШТЕЙНОМ беседовали Елизавета МЕРКУЛОВА и Сергей ШУЛАКОВ.
Collapse )