Михаил Наумович Эпштейн (mikhail_epstein) wrote,
Михаил Наумович Эпштейн
mikhail_epstein

Categories:

Совестливые циники и бессовестные идеалисты

Есть два противоположных человеческих типа: бессовестный циник и совестливый идеалист. Суть их вполне уясняется из этих названий, к которым и прибавить-то нечего.

Но есть гораздо более интересные,  промежуточные типы: совестливый циник и бессовестный идеалист, и о них стоит сказать подробнее. Совестливый циник – конечно, прежде всего циник. Действительность он знает нагой, без прикрас, и ни одна ее исподняя сторона, дешевка, наглянка, подлянка, нахрап, подкуп, все это мерзкое месиво интересов, жадностей, подлогов, подстав, всех этих под, и над, и сбоку, и поперек, и наперечет, - все это от него не увернется, он сам такой. Он хватает жизнь за мягкие места и жестко вбивает ей под самый дых. Но при этом его часто воротит, даже от самого себя.

 




И он думает, что когда-нибудь, перед Богом или перед смертью, в какой-нибудь исповеди, или главном романе, или бесстыдно-обнаженных мемуарах, он сам с собой разберется. ("Дневники" Юрия Нагибина - глубокая иллюстрация этого цинично-совестливого типа). Он копит счет к себе и к своим дружкам, подельникам по циничному делу вонюче-мерзко-сладостной жизни. При этом он не откажется от еще одного удовольствия что-то где-то хапнуть, хряснуть, подмять под себя чужую бабу и с таким же смачным хрустом разбить чью-то морду, загрести себе плывущую откуда-то длинную деньгу. Ему всегда этого мало, и как ни отвратно порой бывает, в монастырь он не уйдет. Нет, не уйдет, но все же иногда хоть на минуточку верит, что вдруг возьмет да уйдет. Он знает цену не только всему, но и своему знанию этой цены. Живет зверино, но и зверски тоскует, и порой кажется, что тоска эта пересилит его обычай и заставит так взвыть, что этот вой взлетит до высокой ноты, до соловьиной чистоты.

 

Это – совестливый циник. Он не сделает другому хуже того, что нужно, чтобы ему самому было хорошо. Есть у него пределы, которых он никогда не переступит, святая мать, или святое ремесло, какое-то резкое пятнышко света, неприкосновенный запас добра во всей этой растленной всекупле и всеебле. Чем глубже он во все это зловоние погружается, тем сильнее что-то его оттуда выталкивает, и бывает, что к старости или на каком-то пределе сил, как проявление высшей слабости, - таки вытолкнет, поднимет над самим собой, и он что-то такое вымолвит, выдохнет, просветлеет и умрет.

А бывают и бессовестные идеалисты. Человек свято верует в высшие принципы, и не только верует, но по ним живет и под них все подминает – и себя, и других. Ему не до частностей, главное, чтобы у вещей была правильная мера. Он живет, не провисая, ходит по жизни как по туго натянутой струне. Идеал настолько его держит на высоте морального духа, что отчасти или даже вполне заменяет ему совесть. Совесть – вещь тонкая, даже непонятно, из чего она состоит и на чем держится. Где тонко, там и рвется, и совесть – это и есть состояние рвущейся тонкости. Совесть может работать против цинизма и растления. Но может работать и против идеализма, если он лишен теплоты и сцепки с реальными, слабыми, страдающими людьми, если он слишком отвлеченен и надменен в своей чистоте.

Собственно, две эти фигуры, совестливый циник и бессовестный идеалист, и составляют важнейший личностный контраст и нравственную коллизию в Евангелии. Конечно, там есть бессовестные циники, вроде Иуды, и совестливые идеалисты, прежде всего Тот, кого Иуда предает. Но тонкая морально-психологическая интрига, интерес сюжета разворачивается между теми, кого можно назвать мытарями и фарисеями: закоренелыми грешниками, которые иногда вздыхают и бьют себя в грудь, и закоренелыми праведниками, которые знают, как надо, и делают то, что надо, не мучаясь угрызениями совести, потому что совесть им заменяют идеал, вера, закон, догмат, "человек для субботы".

Иногда мне кажется, что я недостаточно циник, и именно поэтому мне не хватает совести. Совесть, конечно, не рождается из цинизма как такового, но "здоровый" цинизм, приближаясь к здравому смыслу, может выбить из человека тот идеализм, который мешает его душе вздохнуть в полной мере, расслабиться, почувствовать правоту частностей, мелочей, безыдейных существований. В этом случае цинизм освобождает в душе человека то место, которое должно принадлежать совести. Хотя, конечно, цинизм хорош только лишь подсобно, как "клин против клина", в тех случаях, когда идеализм очень уж заклинит человека и превратит его в Стража Порядка, или Революции, или Будущего... Но сам по себе цинизм так же бессовестен, как идеализм, и поэтому вполне возможно превращение одного в другое прямо и непосредственно, минуя совесть. Идеалисты революции становятся циниками новой империи, ленинцы – сталинцами, и т.д. Великий Инквизитор у Достоевского - пример сочетания Сверхидеалиста и Сверхциника в одном лице. Он был идеалистом христианства, потом стал циником инквизиции. И только раз в нем дрогнула живая совесть – когда он, сделав исключение для единственного, отпускает узника-Христа.

Иногда цинизм помогает совести выстоять против идеализма, а иногда идеализм отстаивает совесть против цинизма. Один и тот же человек может переходить от идеализма к цинизму и обратно – чувствуя, что эти крайности ему даны для расшевеления самого живого себе, напряжения между верой и безверием. Может быть, идеализм и цинизм вообще суть только средства для совести оставаться живой, не довольствуясь ни принципами, ни отсутствием таковых.

В революции такой круговорот идеализма и цинизма происходит постоянно. Сталин был бессовестный циник, а Ленин - бессовестный идеалист (видимо, таковым оставался и Троцкий, потому и не ужился со сталинскими циниками, хотя бессовестными были все). Для контраста укажем на двух философов: В. Розанов - совестливый циник, а Вл. Соловьев - совестливый идеалист. Идеалисты и циники бывают среди и политиков, и философов, но философия все-таки совестливая дисциплина, в отличие от политики.

Расположим их просто для наглядности в условной схеме.
1. Сталин: бессовестный цинизм
2. Ленин: бессовестный идеализм
3. Розанов: совестливый цинизм 

4. Соловьев: совестливый идеализм

Tags: conscience, cynicism, ethics, idealism, morality, typology
Subscribe

  • О сделанном.

    Возникает хороший обычай — накануне Нового года делиться с друзьями всем сделанным за минувший год, отдавая ему дань уважения, прежде чем с…

  • ПУБЛИКАЦИИ-2014

    Хочу поделиться публикациями 2014 года. Их оказалось несколько больше, чем в предыдущие, потому что я подрядился вести рубрику "Философский…

  • Тексты уходящего года

    Книги 1. Sola Amore: Любовь в пяти измерениях. М.: Эксмо, 2011, 496 сс. http://www.labirint.ru/reviews/goods/282036/ 2. PreDictonary:…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 30 comments

  • О сделанном.

    Возникает хороший обычай — накануне Нового года делиться с друзьями всем сделанным за минувший год, отдавая ему дань уважения, прежде чем с…

  • ПУБЛИКАЦИИ-2014

    Хочу поделиться публикациями 2014 года. Их оказалось несколько больше, чем в предыдущие, потому что я подрядился вести рубрику "Философский…

  • Тексты уходящего года

    Книги 1. Sola Amore: Любовь в пяти измерениях. М.: Эксмо, 2011, 496 сс. http://www.labirint.ru/reviews/goods/282036/ 2. PreDictonary:…