Михаил Наумович Эпштейн (mikhail_epstein) wrote,
Михаил Наумович Эпштейн
mikhail_epstein

Category:

О целях поэзии


Жан Кокто сказал: "Я знаю, что поэзия необходима, — но не знаю,  для чего"[1].   Кто лучше самой поэзии  может знать, для чего она нужна? Спросим великих поэтов и мыслителей  —  и найдем пять взглядов на природу и назначение поэзии.


1. Идеально-религиозный

Поэзия —  божественная гармония, вносимая в мир для разрешения всех его скорбей и противоречий, голос Абсолютного, Всеединого. Такой взгляд глубже всего выражен у Ф. В. Й. Шеллинга, а в русской поэзии —  у Ф. Тютчева:

Среди громов, среди огней,

Среди клокочущих страстей,

В стихийном, пламенном раздоре,

Она с небес слетает к нам —

Небесная к земным сынам,

С лазурной ясностью во взоре —

И на бунтующее море

Льет примирительный елей.

                                   Ф. Тютчев. Поэзия

2. Субъективно-психологический

Поэзия утешает, врачует душевные раны, разряжает эмоциональные порывы, спокойным созерцанием вытесняет бессмысленное волнение воли. Гармония здесь мыслится не как высшее космическое начало, а как психологическая потребность и терапевтическое средство. Такой взгляд, если не считать соображений Аристотеля о катарсисе, был последовательнее всего выражен А. Шопенгауэром (поэзия как отрешение от мировой воли и путь к созерцательной нирване) и З. Фрейдом (поэзия —  сублимация и вытеснение полового инстинкта), а в русской поэзии —  Е. Баратынским:

Болящий дух врачует песнопенье.

Гармонии таинственная власть

Тяжелое искупит заблужденье

И укротит бунтующую страсть.

Душа певца, согласно излитая,

Разрешена от всех своих скорбей,

И чистоту поэзия святая

И мир отдаст причастнице своей.

Е. Баратынский. Болящий дух врачует песнопенье…

3. Стихийно-демонический

Поэзия —  антинравственна, антиобщественна, противозаконна. В ней находит выход первичная оргиастическая стихия, безудержность и невнятность мирового хаоса. На поэте лежит печать проклятия и отверженности, он преступает любые законы, низвергает святыни. Его дело —  быть выражением музыкально-волевого напора, бущующих подземных недр бытия. Таково воззрение Ницше на "дионисийскую", демоническую  природу искусства, выраженное впоследствии А. Блоком.

Есть в напевах твоих сокровенных

Роковая о гибели весть.

Есть проклятье заветов священных,

Поругание счастия есть.

И такая влекущая сила,

Что готов я твердить за молвой,

Будто ангелов ты низводила,

Соблазняя своей красотой...                                        

А. Блок. К Музе

4. Действенно-социальный

Поэзия призвана не примирять, а воинствовать, но не потому что она есть голос раздирающих друг друга стихий, а потому что выражает волю одной из сил к победе. Не борьба сама по себе вдохновляет поэта, а победа в борьбе, и слово есть орудие власти. Поэзия зовет к поступку, вмешательству в реальную жизнь.  Это воззрение выросло из философии Просвещения и затем нашло обоснование в марксизме, а в русской поэзии лучше всего выражено у Маяковского ("Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо"):

Я знаю силу слов я знаю слов набат Они не те которым рукоплещут ложи От слов таких срываются гроба шагать четверкою своих дубовых ножек Бывает выбросят не напечатав не издав Но слово мчится подтянув подпруги звенит века и подползают поезда лизать поэзии мозолистые руки

В. Маяковский. [Неоконченное]

            Таким образом, поэзия есть:

1. Выражение изначальной, объективной гармонии

2. Способ достижения душевной, субъективной гармонии

3. Выражение изначального, объективного хаоса.

4. Способ вовлечения в битву и обретения победы.

Эти четыре представления возникают из сочетания двух двоичных оппозиций: гармония —  хаос и объективное —  субъективное.

5.  Поэзия бесполезна

Возможно и пятое воззрение, противоположное всем предыдущим, поскольку отрицает за поэзией какой бы то ни было смысл, считая ее бесполезной или даже вредной. Этот нигилистический взгляд развивается на крайне идеалистической (Платон) или крайне материалистической (Д. Писарев) основе. В первом случае, поэзия не нужна, потому что слишком чувственна, привязана к материальной жизни —  и далеко отстоит от мира чистых идей. Во втором  —  слишком фантастична, прихотлива и отдаляется от жизни в сторону самодовлеющих отвлеченных  идеалов.

... Отвергнул струны я, —

Да хрящ другой мне будет плодоносен!

И вот несет ему рука моя

Зародыши елей, дубов и сосен. И пусть! простяся с лирою моей,

Я верую: ее заменят эти,

Поэзии таинственных скорбей

Могучие и сумрачные дети.                    

Е. Баратынский. На посев леса.

Только песне нужна красота,

Красоте же и песен не надо                          

А. Фет. Только встречу улыбку твою…

Зарыться бы в свежем бурьяне,

Забыться бы сном навсегда!

Молчите, проклятые книги!

Я вас не писал никогда!

                         А. Блок. Друзьям

Словесной не место кляузе.

Тише, ораторы!

ваше слово,

товарищ маузер.        

В. Маяковский. Левый марш

Как ни парадоксально, все эти пять воззрений предполагают, что основные цели поэзии лучше достигаются не поэзией, а другими средствами.

Если поэзия —  выражение изначальной гармонии, то не искать ли еще более чистого ее выражения в пророде, например, в море, волны которого так певучи, что человеческий голос перед ними —  одинокий ропот? Слово возмущает чистые ключи бытия.

Если поэзия —  целительница, то не лучше ли нас исцеляет сон, забвение, молчание, небытие? Ведь врачуя рану, прикасаясь к ней, легко ее разбередить и, изживая песнью несчастья и тревоги, накликать их вновь, привлечь словом "перуны судьбы"?

Если поэзия —  голос мирового хаоса, то не лучше ли непосредственно раствориться в нем, минуя его отражение в книгах, где хаос не выплескивается за пределы переплетов?

Если поэзия могучая сила действия, то не надежнее ли —  прибегнуть к штыку или маузеру?

Пятый взгляд на бесполезность поэзии не только противостоит предыдущим четырем, но и объемлет их, а по сути —  из них вытекает. Если утверждать, что поэзия нужна потому-то и для того-то, то в конце концов придется согласиться, что  она полностью бесполезна, поскольку те же цели лучше достигаются без нее: маузер стреляет точнее, море колышется вольнее, дерево врастает в почву глубже....

Шестой взгляд...

Но из этого вытекает только то, что поэзию, как и жизнь, нужно полюбить прежде смысла ее, не доискиваясь целей. Это можно было бы назвать шестым взглядом, но в том-то и дело, что это уже не "взгляд на", а "любовь к". Поэзия  столь же естественна и неосмысляема, как  жизнь. Поэзия —  это сердце, бьющееся в речи и разгоняющее —  переносящее —  смысл слов по всему кругу их значений. По сравнению с поэзией просто жизнь есть аритмия, вялость сердечной мышцы, силы которой хватает только на то, чтобы перегонять  кровь, —  низшая степень жизненности. Поэзия —  жизнь вдвойне, она распространяется на такие сферы сознания, культуры, воображения, о которых обычная жизнь не смеет и мечтать. Это высшая степень здоровья, когда ритмично пульсируют мысль и речь и когда в такт сердцу начинает биться  все мироздание..

*   *   *

Этот текст — Введение в недавно вышедшую книгу "Поэзия и сверхпоэзия. О многообразии творческих миров" (СПб, Азбука, 480 стр.). Особенно приятно, что книга вышла в серии "Культурный код", вслед за книгами Ю. Лотмана, В. Набокова, Д. Лихачева... Можно приобрести через Озон, а также в Москве ("Москва", "Фаланстер"), Петербурге, Киеве, Харькове, Минске...

Tags: poetry
Subscribe

  • "Странник для себя"

    В октябрьском номере "Знамени" рецензия "Странник для себя" Богдана Агриса — спасибо ему! — на книгу Homo…

  • Книга Homo Scriptor (Человек пишущий)

    наконец достигла адресата — на путешествие из Москвы в Атланту потребовались около двух месяцев. В наше цифровое время радостно, когда люди…

  • Homo Scriptor

    Первые главы книги Homo Scriptor теперь доступны на Литрес для чтения: Марк Липовецкий. Mark Lipovetsky. Предисловие. Александр Генис. Alexander…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment