Михаил Наумович Эпштейн (mikhail_epstein) wrote,
Михаил Наумович Эпштейн
mikhail_epstein

Categories:

Пошлость обличения пошлости


В России принято много говорить о пошлости и непрерывно ее разоблачать. Набоков настаивал на непереводимости самого понятия "poshlost'", его неискоренимой русскости. Откуда же в России такoe засилье пошлости, что великие русские писатели: от Гоголя до Чехова,  от Горького до  Зощенко, от Ю. Трифонова до Т. Толстой - непрерывно с нею борются, a победить никак не могут? Последним в ряду пошлоборцев высказался Дмитрий Быков в замечательном "Письме историку":


"…Существовать в России в наши дни — увы, неисправимая оплошность: чего ни пой, куда ни поверни, с кем ни сойдись — все это будет пошлость, единой деградации процесс, хвалила власть тебя или карала. …Ругать коммунистический ГУЛАГ, хвалить коммунистическую прошлость, показывая Западу кулак… какая пошлость, млядь, какая пошлость!.."

Mожно добавить, что и осуждать пошлость  - тоже пошлость, уже в квадрате, поскольку само употребление этого слова подразумевает вполне  стандартное "интеллигентное" и "брезгливое" к ней отношение. Поэтому прав был Чехов, "выставляя пошляками именно борцов с пошлостью, таких, как сухая и правильная Лида Волчанинова из "Дома с мезонином".

Отчего же в России пошлость ходит по кругу и тот, кто упорнее  всех обличает ее, оказывается пошл вдвойне?  В быковском стихотворении дан ключ к определению пошлости:  "вкус уныл, а пафос беспределен!" Особенность российского общественного дискурса - его пафосность, повышенная эмоциональность и категорическая оценочность.  Изучая язык советской эпохи, можно прийти к выводу,  что лексические значения слов неразрывно срастаются с экспрессивными  и оценочными. Слова "пролетарий" и "материализм" возбуждали энтузиазм и горячую веру, а "буржуазный" или "идеализм" – презрение и вражду. Слова становятся сигналами для определенных действий и отношений. Вот это и есть пошлость: запрограмированность поведения, отсутствие личного подхода и самостоятельной рефлексии. Такое чрезмерное развитие второй сигнальной системы академик Павлов считал характерным для своих соотечественников: "Русский ум не привязан к фактам. Он больше любит слова и ими оперирует. <...>Русская мысль совершенно не применяет критики метода, т.е. нисколько не проверяет смысла слов, не идет за кулисы слова, не любит смотреть на подлинную действительность" ("Об уме вообще, о русском уме в частности").

Пошлость – это претензия на нечто большее, чем знание и описание вещей, это прокламация некоей сверхистины, это глубокомыслие, глубокочувствие, глубокодушие на мелких местах.  По словам В. Набокова, "пошлость — это не только явная, неприкрытая бездарность, но главным образом ложная, поддельная значительность, поддельная красота, поддельный ум, поддельная привлекательность". Самый типичный знак пошлости – восклицательный знак. Нигде в мире не употребляют столько восклицательных знаков, как в России. В английском языке он, между прочим, почти полностью вышел из употребления (да и появился впервые на пишущих машинках лишь в 1970-е гг.). В британском английском "!" используется в основном как знак иронии и сарказма, чтобы избытком пафоса подчеркнуть прямо противоположный смысл.

Почти вся российская публицистика – это сплошной восклицательный знак,  заменяющий рефлексию и аналитику. И не только публицистика – это стиль общественной жизни, в которой восклицание внедрено в каждый публичный жест. Пошлость всегда патетична и даже по-своему вдохновенна.

Должно ли нас удивлять соседство вдохновения и пошлости? Примеры можно найти в поэзии революционной эпохи, даже у Маяковского и Есенина, не говоря уж о глашатаях  и краснобаях, типа Троцкого и Луначарского ("железный обруч насилия и произвола", "в сердцах трудовых народов живет непреодолимое стремление"). Пошлость – это претензия на "сверх", это преувеличение "всего хорошего": красоты, ума, добра, чувства, величия. Это эстетство, умничание, морализм, сентиментальность, мессианство. Это "лебедь горделиво выгибает свою изящную шею" или "клянемся свергнуть гнет кровавого деспотизма". Но и вдохновение – тоже "сверх", состояние чрезвычайности, когда слова и мысли выходят из-под контроля разума, когда опьяняешься высоким и прекрасным: тут, выражаясь словами блоковской "Незнакомки", один шаг от "in vino veritas" до "очей синих и бездонных". Вот почему вдохновение чревато пошлостью даже больше, чем смиренный здравый смысл. Пошлость бывает плоская - и величественная; пресная - и пьяная. Демьян Бедный впадал в пошлость – ну а Есенин разве нет?

И вот этого вдохновения, большей частью пьяного, очень много в общественной жизни России. Примечательно, что  сам Д. Быков, борясь с пошлостью,  настаивает, что в России невозможна ни культурная середина, ни средний класс – только полное величие или полное ничтожество. "Россия – единственная страна в мире, которая может быть либо великой, либо никакой. Швейцария может, Франция может, даже Китай может заниматься мелкими делами. <…> Россия - страна не для средних людей. Даже среднего класса у нас нет. В России вообще нет ничего среднего. Средний человек в России не выживает. В России выживает либо подонок, равного которому нельзя отыскать, настоящий злодей, - либо гений" ("Как добиться успеха").

Понятен терапевтический смысл таких увещеваний: дескать, у нас потому все так убого, что мы еще не прорвались к тому величию, на которое только мы одни во всем мире и способны (хорошо бы скорректировать это утверждение с первым философским письмом П. Чаадаева).   Но такой максимализм, такая претензия на наибольшее и есть источник пошлости, столь ненавистной Д. Быкову. Все срединное, умеренное, согласно этой логике, —  пошлость. Либо великое, либо никакое! Либо гений, либо злодей! Но это стремление непременно к великому, чтобы ни в чем не было среднего, а только удаль и прорыв, — и есть суть пошлости. Российская пошлость всегда претендует на подлинно революционный размах. Типична фигура "нового русского", которому мало умеренно-буржуазных форм самоутверждения, ему хочется "зажигать". В этом смысле он родной брат российской революции, которая раздувала "мировой пожар в крови".  Горький обличал пошлость и скромное благоразумие и воспевал бурю и буревестничество, не понимая, что "гордый, черный демон бури" - это и есть квинтэссенция пошлости.

                                         

В Америке и в Англии, где я прожил четверть века,  я практически никогда не сталкивался с явлением пошлости. Там в этот смысловой регистр почти ничего не попадает, хотя люди точно так же, как в России, родятся, учатся, женятся, работают, отдыхают, стареют, умирают. И все это воспринимается как естественная участь, достойная человека, чем бы он ни занимался, домашним хозяйством, медициной, торговлей или философией. Есть презумпция достоинства в оценке людей, как есть презумпция невинности в правосудии. В России такой презумпции нет, поэтому приходится каждое письмо начинать "уважаемый" и заканчивать "с уважением", чтобы невзначай не обидеть адресата.

Запад живет по Аристотелю, по принципу золотой середины. Порок – в крайностях, а добродетель – посередине. Россия же живет, грубо говоря,  по Платону,  с его двоемирием вечных идей и их бренных копий. Россия чувствительна только к крайностям и потому все среднее здесь обесценивается.  Значение придается только абсолютному добру и абсолютному злу, а поскольку абсолютное добро недостижимо, то  легко представить, на каком из двух полюсов мы чаще всего оказываемся. Россия – это место, где образуется само свойство пошлости, поскольку срединное подвергается такому гонению с обеих сторон. Если не удалось стать праведником, то уж лучше быть последним прохвостом, чем обывателем, это по крайней мере, честнее. Нижняя бездна, верхняя бездна – лишь бы не середина. В российской жизни есть пошлейшая претензия на что-то необычное, великое, вселенское, что, как правило, не поддается никакой реализации, да и заведомо не рассчитано на это, зато выражает себя сплошь восклицательными знаками или многозначительными многоточиями.

Классически это выражено у А. Блока, в его обращении к ненавистному обывателю:

Ты будешь доволен собой и женой,

Своей конституцией куцой,

А вот у поэта - всемирный запой,

И мало ему конституций!

Пускай я умру под забором, как пес,

Пусть жизнь меня в землю втоптала,-

Я верю: то Бог меня снегом занес,

То вьюга меня целовала!

Здесь представлены сразу два типа пошлости.  Первая, очевидная, - пошлость, которая обличается поэтом: обывательское довольство… Допускаю, что большинство людей, встреченных мною в США и в Англии, довольно своими женами и конституциями – но это ничуть не делает их обывателями. Они много работают, совершенствуются в своих профессиях, воспитывают детей, помогают бедным, несут ответственность за состояние общества. Ни малейшего налета пошлости не чувствуется в их жизни, при том, что они не рвутся в верхние бездны и не падают в нижние.

Вторая пошлость, представленная у Блока и уже не чуждая ему самому, - это обличение пошлости. Конечно, с восклицательным знаком. "А вот у поэта - всемирный запой,  И мало ему конституций!" По мне так "всемирный запой" – это пошлость не меньшая, а бОльшая, чем довольство женой и конституцией. Гораздо более притязательная – а потому опасная и разрушительная. А вслед за отвержением середины идет прямое взаимообъятие двух бездн, нижней и верхней, их трогательное единение: да, "как пес", да, "втоптала" – зато "Бог" и "целовала!" Это  и есть пошлость, возведенная в степень антипошлости,  пошлость воинственная, величественная, как бы романтическая, поднятая на ходули и с этой высоты взирающая на срединно-пошлый мир.

Поэтому я бы призвал к крайней осторожности в употреблении слова "пошлость". Было бы полезно на какое-то время вообще вывести его из культурного словаря. Как писал И. Бродский, благо тому языку, на который нельзя перевести А. Платонова. И благо тем языкам, на которые не переводится слово "пошлость". В русском оно стало средством борьбы с той самой "золотой серединой", в которой российская жизнь больше всего нуждается.

Календарь на 2016: священники с котами. Создан содружеством христианских художников «Артос».

Tags: literature, poshlost, russia, society
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments