Михаил Наумович Эпштейн (mikhail_epstein) wrote,
Михаил Наумович Эпштейн
mikhail_epstein

Звуки истории

Не так давно я слышал 10-ую симфонию Д. Шостаковича в исполнении оркестра Ю. Темирканова. Записал свои впечатления - и забыл. Вспомнил только сейчас - в связи с убийством Бориса Немцова...

Все происходящее в России в последний год я воспринимал сначала как политическую историю, ряд тревожных событий. Потом стал проступать метафизический подтекст: судьбы страны, Европы, человечества. И вот сейчас раскрылся третий уровень - история приобрела музыкальное наполнение, оказавшееся на мой слух созвучным 10-ой симфонии (1953 г.). В этой симфонии я услышал ХХ век, каким его ощущаю. В литературе, хотя она и намного мне ближе, я не знаю такого воплощения времени. Может быть, если слить воедино "12" Блока, " Tristia" Мандельштама, фрагменты из "Чевенгура" Платонова и "Архипелага Гулага" Солженицына, то создастся сходное впечатление.

Я бы так и назвал эту симфонию - "ХХ век". Или даже точнее - "История". Есть такое выражение - "воля истории". Увидеть эту волю нельзя, можно только пережить ее изнутри, ритмически, мускульно, кинестезически, как сокращение и растяжение мышц, готовящихся к удару, натиску. Эта мысль о родстве воли и музыки не нова - ее высказывал еще А. Шопенгауэр. Она отозвалась у Р. Вагнера, а впоследствии у А. Блока: "всем сердцем, всем сознанием слушайте музыку революции". Обычно этот клич воспринимается как метафора - какая там еще музыка! Но Шостакович, действительно, услышал музыку революции и террора, исступленного времени, выходящего из берегов. "В ком сердце есть — тот должен слышать, время, Как твой корабль ко дну идет" (О. Мандельштам). В этом смысле 10-ую симфонию можно назвать глубинно исторической.

Я нигде не чувствовал так сильно, как у Шостаковича, ритм истории, ее музыкальную субстанцию. У других великих композиторов слышишь движения человеческих сердец, кипение страстей, рождение, старение и смерть, монолог могучего духа, титанические порывы, смену времен года, природные катаклизмы, множество настроений - от ликования до скорби, пульсацию космоса, волшебное преображение мира... Но только у Шостаковича начинаешь понимать, как звучит сама история. В ХХ веке она обрела свою поступь, рваный, но вместе с тем настойчивый, непреклонный ритм. История - это уже не деяния отдельных личностей и не циклическая жизнь природы с ее расцветом и увяданием, а ритм каких-то невидимых процессов, вовлекающих массы людей, но при этом не поддающихся контролю.

Симфония начинается низким тянущим звуком, который звучит долго, глухо, как будто исходит из подземелья. Это самая общая тональность времени - депрессия, угнетенность. Потом из этого контура начинают вырываться отдельные темы. Что-то журчит, тянется к небу, пробуждается к солнцу - то ли ручеек, то ли растение, то ли юность. Но в ответ раздаются отдаленные шаги, становятся все громче, все оглушительнее. Кажется, мечутся люди, слышится стрельба. Гул нарастает. Время подкрадывается к тебе с разных сторон, то замирая, то вновь озвучиваясь, перекликаясь дальними отголосками, как армия, идущая на штурм и проверяющая связь своих подразделений. Упругой походкой и дробными перебежками... Окружают, готовятся к приступу ... От грохота этих шагов некуда деться, и от тонкой, нежной мелодии не остается почти ничего. Она тянется, как тончающая нить, но рвется опять и опять.

А голос времени все нарастает, и наряду с жесткими, суровыми интонациями в нем порой проскальзывает что-то гротескное, не столько даже злая, сколько веселая издевка, - язвительные подголоски, радостные, глумливые, злорадные. Восходящие силы истории настолько уверены в своем торжестве, что могут позволить себе погримасничать, поерничать.

Непреклонность времени передается в постоянных звуковых накатах и откатах. Если бы движение шло только по нарастающей, оно перестало бы восприниматься, ушло бы из слухового диапазона. А так создается ощущение недолгого отступления времени - как будто нам удалось спрятаться, пролезть в еще одну тесную щель и забиться поглубже. Грохот стихает в отдалении. Опять пробивается мелкая капель, журчание, близкие звуки, из которых проклевываются лирические ростки, переливы флейты. Но эта передышка лишь оттеняет новый грохот, нарастающий вдали и подступающий все ближе, - вкрадчивыми, почти нежными прыжками, какими упружистый хищник приближается к своей жертве.

Литература и особенно живопись передают зрительные впечатления, образ тех или иных исторических событий. Но история - это не ряд сменяющихся картин. Ее волевой напор, внутренний ритм может выразить только музыка. Когда человек чувствует свободу или спертость своего дыхания, когда у него ускоряется или замедляется пульс, когда он ощущает вместе с другими биение общего сердца, - он вступает в область сил, творящих историю.

И вот это снова происходит сегодня. Страх, смерть, трагедия, катастрофа, беспомощность всего живого и личного... Все это бледные слова, а выразить историю может только музыка, и 10-ая симфония начинает звучать во мне как реквием по человеку, которого хоронят сегодня.

10-ая симфония Д. Шостаковича

Tags: history, music, nemtsov, shostakovich
Subscribe

  • "Странник для себя"

    В октябрьском номере "Знамени" рецензия "Странник для себя" Богдана Агриса — спасибо ему! — на книгу Homo…

  • Книга Homo Scriptor (Человек пишущий)

    наконец достигла адресата — на путешествие из Москвы в Атланту потребовались около двух месяцев. В наше цифровое время радостно, когда люди…

  • Homo Scriptor

    Первые главы книги Homo Scriptor теперь доступны на Литрес для чтения: Марк Липовецкий. Mark Lipovetsky. Предисловие. Александр Генис. Alexander…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment