Михаил Наумович Эпштейн (mikhail_epstein) wrote,
Михаил Наумович Эпштейн
mikhail_epstein

Category:

Умер Эдуард Шульман

Photo: Сегодня  умер замечательный писатель Эдуард Шульман (1936 - 2014).  Я знал его с конца 1970х, с домашних литературных семинаров, на которых он обсуждал с младшими секреты мастерства. Из этих семинаров вышло немало писателей, в том числе Михаил Шишкин и Фаина Гримберг.  Трудно найти пример более смиренного, нетщеславного служения литературе, чем Эдуард Шульман. При всем его самобытнейшем даре и неиссякаемом трудолюбии, за все советское время он опубликовал всего три рассказа. А в постсоветское, когда самое время было раскрутиться и с его еврейской тематикой, и с повестями из крепостнического "развратного" быта, - он так и остался тихим, но внятным и мудрым голосом "на полях", вне журнальных и премиальных баталий. Он никогда никому не завидовал и ни на что не жаловался. В то же время ему был чужд нарциссизм и самовеличание "непризнанного гения". Он был внимательным собеседником, с наклонностью к юмору, деталям и курьезам, но в таком расширительном контексте, что за ними угадывался формат большого биографического или исторического сюжета. Это был теплый юмор в стиле его ровесника Вуди Аллена, сочувственный к маленьким людям, даже если ими оказывались великие. Его интересовало все, что имело отношение к литературе, и прежде всего ее создатели.  Гоголь, Чехов, Бабель, Зощенко, Маяковский, Хармс - примерно таков был центр его интересов, а границ у этой вселенной не было. Он любил анекдотическое в литературе, всякие истории, жанровые сценки, героями которых были сами писатели. В значительной степени его собственное творчество - это литература о литературе (metafiction); один из его главных романов посвящен поэту А. Полежаеву.   Последний раз я видел его в московской больнице в середине апреля, накануне его 78-летия. Он сильно исхудал – но одновременно и просветлел, стала еще яснее его доброта и беззащитность, которая была проявлением не слабости, но внутренней силы и бесстрашия. Обычно Эдуард в разговорах избегал высоких и философических тем, предпочитая более скромные, литературно-профессиональные и общественные. На этот раз мы вышли к чему-то наибольшему, и я вдруг увидел, что это человек веры: внецерковной, неконфессиональной, недогматической - но вовсе не скептик и не агностик, каким я представлял его раньше. Он так и сказал о себе: "да, это бедная вера". Он выразил то, что ему всегда было присуще: здравомыслие, несуетность, отсутствие фарисейства и позерства, понимание границ человеческих притязаний – и того, что даже малое, ограниченное все-таки имеет свою ценность. Он был потомком Екклесиаста, который знал, что на свете много тщеты и нет ничего вечного, но что именно поэтому следует с благодарностью принимать от жизни все, что судил Господь. Наследие Шульмана составляет примерно 20-25 томов, из которых издана едва ли треть, и все это нам еще предстоит прочитать и освоить, чтобы понять его место в литературе, место "Еврея Ивановича" (по названию одной из его книг), в том ряду, который начинается  Шолом-Алейхемом и Бабелем.

Сегодня умер замечательный писатель Эдуард Шульман (1936 - 2014). Я знал его с конца 1970х, с домашних литературных семинаров, на которых он обсуждал с младшими секреты мастерства. Из этих семинаров вышло немало писателей, в том числе Фаина Гримберг и Михаил Шишкин.

Трудно найти пример более смиренного, нетщеславного служения литературе, чем Эдуард Шульман. При всем его самобытнейшем даре и неиссякаемом трудолюбии, за все советское время он опубликовал всего три рассказа. А в постсоветское, когда самое время было раскрутиться и с его еврейской тематикой, и с повестями из крепостнического развратного быта, - он так и остался тихим, но внятным и мудрым голосом "на полях", вне журнальных и премиальных баталий.

Он никогда никому не завидовал и ни на что не жаловался. В то же время ему был чужд нарциссизм и самовеличание "непризнанного гения". Он был внимательным собеседником, с наклонностью к юмору, деталям и курьезам, но в таком расширительном контексте, что за ними угадывался формат большого биографического или исторического сюжета. Это был теплый юмор в стиле его ровесника Вуди Аллена, сочувственный к маленьким людям, даже если ими оказывались великие. Его интересовало все, что имело отношение к литературе, и прежде всего ее создатели. Гоголь, Чехов, Бабель, Зощенко, Маяковский, Хармс - примерно таков был центр его интересов, а границ у этой вселенной не было. Он любил анекдотическое в литературе, всякие истории, жанровые сценки, героями которых были сами писатели. В значительной степени его собственное творчество - это литература о литературе (metafiction); один из его главных романов посвящен поэту А. Полежаеву.

Последний раз я видел его в московской больнице в середине апреля, накануне его 78-летия. Он сильно исхудал – но одновременно и просветлел, стала еще яснее его доброта и беззащитность, которая была проявлением не слабости, но внутренней силы и бесстрашия. Обычно Эдуард в разговорах избегал высоких и философических тем, предпочитая более скромные, литературно-профессиональные и общественные. На этот раз мы вышли к чему-то наибольшему, и я вдруг увидел, что это человек веры: внецерковной, неконфессиональной, недогматической - но вовсе не скептик и не агностик, каким я представлял его раньше. Он так и сказал о себе: "да, это бедная вера". Он выразил то, что ему всегда было присуще: здравомыслие, несуетность, отсутствие фарисейства и позерства, понимание границ человеческих притязаний – и того, что даже малое, ограниченное все-таки имеет свою ценность. Он был потомком Екклесиаста, который знал, что на свете много тщеты и нет ничего вечного, но что именно поэтому следует с благодарностью принимать от жизни все, что судил Господь.

Наследие Шульмана составляет примерно 20-25 томов, из которых издана едва ли треть, и все это нам еще предстоит прочитать и освоить, чтобы понять его место в литературе, место "Еврея Ивановича" (по названию одной из его книг), в том ряду, который начинается Шолом-Алейхемом и Бабелем.

Tags: eduard shulman, literature
Subscribe

  • "Странник для себя"

    В октябрьском номере "Знамени" рецензия "Странник для себя" Богдана Агриса — спасибо ему! — на книгу Homo…

  • Книга Homo Scriptor (Человек пишущий)

    наконец достигла адресата — на путешествие из Москвы в Атланту потребовались около двух месяцев. В наше цифровое время радостно, когда люди…

  • Homo Scriptor

    Первые главы книги Homo Scriptor теперь доступны на Литрес для чтения: Марк Липовецкий. Mark Lipovetsky. Предисловие. Александр Генис. Alexander…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments