Михаил Наумович Эпштейн (mikhail_epstein) wrote,
Михаил Наумович Эпштейн
mikhail_epstein

Categories:

Возможна ли секуляризация в России?

Как показали недавние дискуссии, в том числе вокруг моей книги  "Религия после атеизма",  у нас часто путают атеизм и секуляризм, хотя между этими понятиями нет не только тождества, но и жесткой связи.  Атеизм - это неверие в Бога, отрицание его существования. Атеизм противоположен теизму, а в широком смысле - религии как таковой. Секуляризм предполагает  отделение церкви от государства, утверждение свободы совести и самостоятельной ценности образования, культуры, морали, политики. Секуляризм противоположен фундаментализму и клерикализму.


Можно веровать в Бога - и при этом быть секуляристом, т.е. признавать необходимость светского государства, самоценность культуры и науки, не связанных религиозными догмами. Такими христианами-секуляристами были Николай Бердяев, Георгий Федотов, Сергей Аверинцев, Дмитрий Лихачев, священник Александр Мень.  В Турции и Средней Азии влиятельно движение Xизмет (последователи Фетхуллаха Гюлена) - умеренный, светский ислам, ориентированный на науку, просвещение и диалог с другими религиями.

Точно так же можно быть атеистом, неверующим - и при этом секуляристом, т.е. с уважением относиться к религии и церкви и признавать их право на независимость от государства, его политики и идеологии.  Такими в России были Андрей Сахаров, Юрий Лотман, Булат  Окуджава.  Среди западных атеистов-секуляристов - Бертран Рассел, Курт Воннегут, Френсис Крик, Филип Андерсон, Эдвард Уилсон и другие известные ученые, писатели, мыслители. Такая позиция в западном обществе часто именуется "светским гуманизмом" и предполагает уважение к человеческой личности, сочетание социальной и духовной свободы с моральной ответственностью - без апелляции к сверхъестественным источникам жизни и духа.



Антисекуляризм, или в широком смысле фундаментализм, также возможен  в двух вариантах. Религиозный фундаментализм - это исламизм во многих странах Ближнего Востока, это нетерпимость к  другим религиям и к светскому образованию, к гражданской и гендерной эмансипации. В России это позиция тех клерикальных кругов, которые выступают за вмешательство церкви в политику, право, законодательство, культуру, образование.


Пример атеистического фундаментализма, или антисекуляризма - это политика советского государства, направленная на уничтожение церкви либо полную ее зависимость от правящей  "материалистической" идеологии. Это борьба за полное искоренение религии, включая разрушение храмов и физическое истребление духовенства. Ленин и Сталин были, конечно, атеистами, но вовсе не секуляристами, поскольку идея разделения светских и духовных властей была им совершенно чужда, они хотели истребить Богово или полностью подчинить его кесареву.


Таким образом, исходя из известного евангельского  изречения "отдавайте кесарево кесарю, а Богово Богу" (Матфей, 22: 15—21), можно выделить четыре позиции:
1. Религиозный секуляризм, сочетающий веру в Бога с признанием светских ценностей, независимости государства от церкви: Богу - только Богово, но не кесарево.


2. Атеистический секуляризм,  сочетающий неверие в Бога  с признанием религиозных ценностей, независимости церкви от государства: кесарю - только кесарево, но не Богово.



3. Религиозный фундаментализм, сочетающий веру в Бога с  требованием подчинить государство церкви: Богу - и Богово, и кесарево.


4. Атеистический фундаментализм, сочетающий неверие в Бога с требованием подчинить церковь государству: кесарю - и кесарево, и Богово.


К сожалению, в истории России наибольшее воплощение получили оба варианта фундаментализма, клерикальный и атеистический, тогда как попытки  секуляризации неизменно терпели крах,  хотя ее  старались запустить и Петр I,  и Февральская революция 1917 г., и горбачевская перестройка.  Однако государство от церкви так и не отделилось: оно то укрепляло ее, то разрушало, но промежуточная, нейтральная, собственная секулярная зона взаимного уважения и независимости светской и духовной власти так и не образовалась.

Поэтому  первые две позиции заслуживают  особого признания и укрепления в российском гражданском обществе.  Верующие и неверующие могут найти единство  в поддержании светского характера государства, которое ничего не диктует и не навязывает церкви, но и само не становится ее политическим инструментом.  Как ни странно, между секулярными верующими и атеистами может быть больше общности и взаимопонимания, чем между верующими секулярного и антисекулярного толка. Секуляризм  сам по себе  есть духовная ценность, выраженная предельно кратко в вышеупомянутом евангельском принципе разграничения Богова и кесарева.



Если в Европе Нового времени общество постепенно становилось все более светским, причем имманентно, не под давлением чужой цивилизации, значит, внутри самой христианской религии есть место для секулярного. Это явствует из самого Евангелия, - например, из представления о том, что не человек для субботы, а суббота для человека;  из обличения фарисеев и книжников, соблюдающих религиозные обряды, но внутренне мертвых, самодовольных, лишенных любви к ближнему. Сама христианство в ходе Ренессанса и Реформации начинает допускать некоторую свободу от господствующей религии, возможность расхождения между личной и церковной верой, свободу веры или неверия. Как замечает теолог Пауль Тиллих, «священное открыто также и для секуляризации».


К сожалению, те, кто выступает за отделение церкви от государства, за свободу совести и прочие секулярные ценности, редко отдают себе отчет в религиозных истоках собственного секуляризма.  Секулярность родилась на почве религии, причем именно христианской, поскольку в ней Бог становится человеком. А значит, все естественное и человеческое достойно признания, как самостоятельная ценность. Познание и творчество, наука и искусство должны развиваться на собственной основе, подчиняясь законам истины и красоты, а не церковным догматам. Секуляризация исторически возникла в христианской Европе именно как форма углубления религиозных прав и свобод человека, поэтому она  не стремится полностью вытеснить религию из жизни общества. Секулярность должна быть нейтральной по отношению к религиозному, иначе она приобретет антирелигиозный, а значит, и антисекулярный, саморазрушительный характер. Но и церковь, которая стремится подчинить себе общественную и культурную жизнь,  ограничивает свободу искусства и науки, солидаризируется с авторитарными  режимами, поддерживает силовые институции в государстве, - подрывает свои основания и прокладывает дорогу новому антицерковному фундаментализму.



В России взаимоотношения религии и культуры определялись историческими трудностями секуляризации на христианском Востоке. Как известно, Россия не испытала Ренессанса и Реформации и примкнула к движению европейской секуляризации на позднем ее этапе, только в эпоху Просвещения, в  XVIII веке. Причем во многом это происходило подражательно, как усвоение внешних форм западной культуры, но не ее глубинного христианского ядра, которое проявлялось даже в рационализме и вольнодумстве.  Стоит прислушаться к мысли В. Белинского из его письма Н. Гоголю (1847), пусть и высказанной  слишком категорично. "…Смысл учения Христова открыт философским движением прошлого века. И вот почему какой-нибудь Вольтер, орудием насмешки потушивший в Европе костры фанатизма и невежества, конечно, больше сын Христа, плоть от плоти его и кость от костей его, нежели все Ваши попы, архиереи, митрополиты и патриархи, восточные и западные".


Не будем превозносить Вольтера над всеми патриархами и архиереями, но очевидно, что падение феодально-монархических режимов,  борьба против классового и гендерного неравенства, утверждение прав личности и свободы совести – это вклад секуляризации в историю христианской веры, на которой она, собственно, и была  первоначально основана.  Эта органическая связь христианства и гуманизма, христианства и индивидуализма, Божеского и человеческого, запечатленная в европейской культуре Нового времени, осталась во многом чуждой российской цивилизации.



Итак, секуляризация зарождается не сама по себе, как некое "надлежащее" состояние человечества, а лишь в ходе долгого религиозного развития и только на почве определенных  вероисповеданий. Отсюда такие сложности становления светского общества в мусульманских странах и на христианском Востоке, где человеческое в Богочеловеке воспринимается с трудом, подчиняется "надчеловеческому", которое в свою очередь отождествляется с бесчеловечным. Отсюда и новейшая тенденция к сближению православия с исламом на основе фундаменталистских установок, ограничивающих политические и религиозные свободы, сдерживающих развитие гражданского общества, тяготеющих к обрядоверию и ксенофобии… Возникло даже понятие "правосламие", подчеркивающее общность этих двух  религиозных формаций в их противостоянии "секулярному Западу".



По этой логике, у православия больше общего с исламом, чем с католичеством или протестантизмом. Что же общего? Антилиберализм, противостояние светской цивилизации с ее "индивидуализмом" и "рационализмом",  стремление церковных иерархов взять под контроль образование и духовную жизнь общества,  активно вмешиваться в дела государства, срастаясь с политической, законодательной, военной иерархией и строя свою религархию, в перспективе перерастающую в теократию. Сколь ни  выглядит абсурдным – с догматической и исторической точек зрения – религиозный союз православия и ислама против западных ветвей христианства, очевидно, что такая правосламная идеология пользуется спросом и имеет свои геополитические, "евразийские" цели.


Вспоминается "Перелетный кабак" Г. К. Честертона:
"Пэмп: …он говорил, что пришло  время слить христианство и ислам воедино.
- И  назвать хрислам, - угрюмо сказал  Дэлрой".



Однако "хрислам" вряд ли подходит для обозначения евразийской утопии, поскольку ее идеологи агрессивно противопоставляют восточное православие западному христианству. Получается именно "правосламие" как оплот ортодоксально–мусульманского фундаментализма против христианского гуманизма и либерализма.  При этом теряется главное, что отличает христианство от ислама:  человеческая личность Христа, нераздельно слитая в нем с божественном природой.



Но если даже такая религия, как ислам, при всех своих фундаменталистских тенденциях, способна к секуляризации (как свидетельствует, в частности, опыт Турции), то можно ли надеяться и на совместимость православия и секулярности?  На возникновение православного гуманизма? Словосочетание  редкое,  но явление это прослеживается в духовной и даже церковной жизни православия ХХ века. Оно освящено именами митрополита Антония Сурожского, архимандрита Софрония (Сахарова),  протопресвитера Александра Шмемана, священника Александра Меня, филолога и теолога Сергея Аверинцева…  Хочется надеяться, что секуляризация в России осуществится встречными усилиями как верующих, так и неверующих, синергетикой обновленной церкви и созревающего гражданского общества.

России нужна секуляризация. Верующие и неверующие могут сообща работать в этот направлении. Хочется надеяться, что секуляризация осуществится синергетикой обновленной церкви и созревающего гражданского общества.

(Свет и клир, "Новая газета", 10.2. 14)
Tags: church, secularization, society
Subscribe

  • Весь мир — эссе.

    На сайте Imwerden — спасибо его создателю Андрею Никитину-Перенскому! — выложен для чтения/скачивания двухтомник моей эссеистики:…

  • Язык — это главное противовирусное средство

    Под таким заглавием на сайте "Полка" опубликовано большое интервью, данное Варваре Бабицкой. Текст прекрасно и многообразно…

  • Предок всего живого.

    Общий предок всех живых существ обнаружен в Австралии (открытие обнародовано сегодня). Червеобразный, размером с рисовое зернышко, жил 555…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments