Михаил Наумович Эпштейн (mikhail_epstein) wrote,
Михаил Наумович Эпштейн
mikhail_epstein

Category:

Похвала сентиментализму

Только что вышел – впервые по-русски – роман  Себастьяна  Жапризо "Обреченное начало".  Первое произведение 17-летнего автора мало похоже на эстетские, сюжетно закрученные и психологически изощренные детективы, впоследствии принесшие ему мировую славу. Это простая, наивная проза искусно воспроизведена переводчицей Марианной Таймановой во всей ее безыскусности. Сила этой прозы, повествующей о первой и обреченной любви молодой монахини и 14-летнего воспитанника католической школы,  – в ее сентиментальности…

Какое пошлое, плоское слово – "сентиментальность"! Это течение, когда-то взлетевшее на вершину мировой литературы, теперь, казалось, безнадежно скатилось к ее подножью, массовой и коммерческой беллетристике. Но роман Жапризо побуждает вспомнить самые славные страницы сентиментализма, который в 18-ом столетии был художественным авангардом эпохи Просвещения. Лоренс Стерн, Жан-Жак Руссо,  Томас Грей, Сэмюэл Ричардсон, Николай Карамзин… Прочь от рационалистических условностей классицизма, от всех этих нравоучительных схем, иерархии жанров    – к излияниям человеческой души! Сентиментализм открыл уникальность личности, не подвластной никаким моральным шаблонам и гражданским нормам. Из сентиментализма родился романтизм, расширивший душевное до духовного, до  представления об исключительной, мирообъемлющей личности.

Но дальше, за чередованием разных школ и направлений, от реализма до модернизма и постмодернизма, сентиментализм был забыт, точнее, отошел в область уже не столько индивидуального, сколько стереотипного.  Вся литература от середины 19 до конца 20 вв. стеснялась прямого обращения к чувствам, поскольку и научное мировоззрение, и социальные идеологии учили обратному: чувства  предопределены либо социально, либо биологически; в них нужно видеть выражение то ли классовых, то ли половых инстинктов. И вообще задача художника – дистанцироваться от всех первичных, "голых" эмоций, перекрывать их иронией, метафорикой, языковой игрой. Даже поэзия, как говорил Т. Элиот,  - это "не свободный выход эмоции, а бегство от эмоции; не выражение личности, а бегство от личности".  Этот постулат, усвоенный модернизмом середины 20 в., был передан по наследству постмодернизму конца 20 в., и скептическoe отношение к  экспрессивно-эмоциональному – то немногое, что их объединяло.

Между тем эмоции, конечно, никуда не ушли, но они оттеснялись на периферию большой литературы, в отдельный жанровый пласт беллетристики – "сентиментальный". Здесь чувства не только царили, но и эксплуатировались вовсю, с нажимом и хрустом, превращаясь в "чуйства", в преувеличенные пародии  на самих себя.  И легко было бы насмешничать над этими стереотипами страстей, нежностей, воздыханий, розовых соплей в голубом сиропе, если бы сами насмешки такого рода не были еще более стереотипны.

Более того, в эпоху ускоренной технизации и информатизации общества сентиментальная литература приобретает  важную антропологическую миссию, рассказывая о неистребимости эмоционального в человеческой натуре. Главное стремление сентиментальной литературы, которое на наших глазах становится все более благородным и одухотворенным, -  это выявить в человеке самое человеческое, несводимое к информационным, генетическим, медицинским и прочим технологиям.  Можно ли строить цивилизацию будущего только на основе интеллекта, придавая ему техническую мощь, совершенствуя до компьютерной точности и попутно освобождая от эмоциональных слабостей?

По сути, сентиментальная литература вернулась к той бунтарской роли, какую играл сентиментализм в 18 веке по отношению к господствующему классицизму, с его культом рассудка, схематизмом правил и приматом искусственного над естественным. Сентиментализм бросает  вызов технологическому подходу к человеку, восстанавливая дикое, непреодолимо чувствительное и чувственное в его природе. Тем самым сентиментализм возвращается в  русло "большой литературы", поскольку связан с основными проблемами века, с выбором ориентации для будущего человечества. Постепенно сентиментализм заново приобретает черты цельного и последовательного мировоззрения, а тем самым и открывает для себя выход  в большое литературное пространство. В этом смысле ранняя проза С. Жапризо - характерно пограничное явление, точнее, знак преодоления границы между сентиментальностью как жанром массовой литературы и сентиментализмом как способом жизнепонимания и жизнетворения.

Tags: literature, sentimentalism
Subscribe

  • Весь мир — эссе.

    На сайте Imwerden — спасибо его создателю Андрею Никитину-Перенскому! — выложен для чтения/скачивания двухтомник моей эссеистики:…

  • Homo Scriptor

    Первые главы книги Homo Scriptor теперь доступны на Литрес для чтения: Марк Липовецкий. Mark Lipovetsky. Предисловие. Александр Генис. Alexander…

  • Герой нашего времени — человек в футляре.

    Сегодня по-новому перечитываются даже до скуки знакомые хрестоматийные тексты. Например, "Человек в футляре" — отталкивающий…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 10 comments

  • Весь мир — эссе.

    На сайте Imwerden — спасибо его создателю Андрею Никитину-Перенскому! — выложен для чтения/скачивания двухтомник моей эссеистики:…

  • Homo Scriptor

    Первые главы книги Homo Scriptor теперь доступны на Литрес для чтения: Марк Липовецкий. Mark Lipovetsky. Предисловие. Александр Генис. Alexander…

  • Герой нашего времени — человек в футляре.

    Сегодня по-новому перечитываются даже до скуки знакомые хрестоматийные тексты. Например, "Человек в футляре" — отталкивающий…